Просто Ангел

Одна маленькая история.

Wed, 17 Sep 2008 09:07:34 GMT

Одна маленькая история

“Мне хочется и не хочется писать. Мне кажется, что я уже никогда не поеду в Питер, потому что это его город... разве что к тебе, а к тебе вряд ли. Я недавно заезжала в Питер на два дня и мучилась воспоминаниями. Меня тянуло на Васильевский, и было неловко - вроде у меня сейчас есть «любимый», а тут в Питере… по старой привычке к нему хотелось. Самое дурацкое, что у нас с ним из плохих моментов, которые можно было бы вспомнить, чтобы отвязаться от воспоминаний... в общем, нет таких у меня…”

Я получил от нее письмо, спустя три месяца с тех пор, когда последний раз видел Катрину. Оно было кратким и сухим, но даже в нескольких словах я сразу узнал ее. Воспоминания вспыхнули с новой силой, и я вновь вернулся в ту осень.

Катрина.

Первый раз я встретился с Катриной, когда перешел в десятый класс. Два оставшихся школьных года мы были знакомы, можно сказать, лишь для того, чтобы говорить "привет" при встрече. Я бы не сказал, что она привлекала меня тогда. Обычная серая мышка, с невзрачной внешностью, темными растрепанными волосами, карими глазами со слабым отблеском внутри. Родители Катрины развелись, когда ей было семь лет. Отец быстро нашел себе молодую жену. Его бизнес по продаже теплосистем в частные дома начал приносить неплохой доход, и он совсем забыл о бывшей жене и дочке. Лишь иногда он отправлял ей открытки с поздравлениями на дни рождения и перечислял деньги. Мать Катрины, очень религиозная женщина, после развода отдала дочь в католическую школу для благородных девиц. По сути своей, это был изолированный интернат. Только после девятого класса из-за переезда Катрина поступила в обычную школу, где мы и встретились.

После школы я поступил в университет и перестал видеться с Катриной. В конце первого курса на майских праздниках я гулял с подругой, и она потащила меня к кому-то в гости на Мойку. Отказываться было лень, и мы пришли в коммуналку, переделанную из квартиры царских времен. В каждой комнате был отдельный частный мир, абсолютно непохожий на соседний. Квартира сама по себе была огромных размеров - около 8-9 комнат плюс ванная, два туалета и кухня. Мне бы такую с евроремонтом и я бы стал самым счастливым жильцом.

Вот так месяц за месяцем я стал появляться у Катрины дома. Она тогда жила со своим молодым человеком по имени Джереми. Он оказался отличным парнем. Я с ними очень сдружился и даже представить не мог их по отдельности. Мы стали видеться втроем чуть ли не каждую неделю. У них дома я отдыхал душой, как в заоблачном раю - никаких забот. Весь окружающий мир с его насущными проблемами оставался за дверьми этой маленькой комнаты в огромной коммуналке.

Катрина и Джереми жили вместе в этой комнате уже третий год. После перехода в десятый класс Катрина ушла из дома, собрав немногочисленные свои вещи, а Джереми в то же время закончил колледж. Он начал работать в музыкальном магазине, а она устроилась в ателье по пошиву дизайнерской одежды. Деньги были небольшие, и совместного заработка им еле хватало на оплату аренды, счетов и покупку еды, но со стороны ничего этого не было видно. Они были счастливы. Их мир жил одним солнечным днем, в котором не существовало понятия “завтра”. Я думал, что так будет всегда.

Но прошел еще год, и у них начались проблемы. У всех пар рано или поздно что-то начинает барахлить, казалось бы, в столь отлаженном механизме. В итоге они разъехались, но я старался не прекращать общение, ни с ней, ни с ее, уже бывшим, парнем. За чашкой зеленого чая мы с Катриной обсуждали современную литературу, изменяли под себя героев прочитанных книг. Вместе пересматривали по сто раз фильмы. Сидя с попкорном и стаканами колы, впивались глазами в экран, повторяя за действующими лицами реплики. Выпивая по пинте пива, играли в кикер с Джереми. Собирая небольшую компанию, расписывали пулю в преферансе…

Я помню первые выступления Катрины на публике. В небольшом кафе-прачечной, которое находилось в подвале неприметного здания на Гороховой. Его посещали либо туристы, чтобы постирать свои вещи, либо друзья друзей, чтобы поболтать за чашкой кофе. Кофе, надо признаться, был не из лучших, но это никого не волновало. Когда я первый раз услышал ее стихи, мне стало не по себе. Она кричала на толпу, на меня. То плакала, то смеялась. И что странно: мы все в те мгновения жили ее чувствами. Она называла себя блядью, сукой, последней подзаборной шавкой, и я не мог найти себе место, как и каждый из слушателей. В нас рождалось ощущение, что это мы виноваты в ее страданиях. Раз за разом она поднималась на сцену, и с каждым ее стихотворением мир за единственным окном в этом подвальчике становился темнее и непрогляднее. Выступления проходили после восьми часов вечера, когда солнце скрывалось за горизонтом и в зимние дни не оставляло ни лучика на облачном небе. Казалось, что кто-то, дождавшись тишины в зале и ее первых строк, начинал заливать улицы черными чернилами. Проходило мгновение, растянутое на маленькую жизнь, и Катрина сходила со сцены, смешивалась со слушателями. Она становилась той же, что и прежде, но мы уже были другими.

Шло время. После питерской зимы начиналась ничем не отличающаяся от нее весна, затем лето и осень. В Питере лишь осень отличается от других времен года. Я смотрел, как у Катрины сменяются мужчины. Каждый новый был абсолютно другим, не похожим на предыдущего. Но в каждом из них я узнавал Джереми. В некоторых видел его улыбку, от других слышал его слова. Их было много. Ее стихи становились спокойнее и мягче. Как будто что-то сгорало внутри Катрины без остатка.

Катрина поступила на филологический факультет Университета и всерьез занялась поэтической карьерой. Ее стали приглашать на выступления в разные клубы. Она выступала по радио, записала пару дисков с разными ди-джеями. Катрина шлифовала свое мастерство до глянца. С каждым выступлением ее новые стихи все больше походили на поэзию классиков. Становясь популярной, востребованной и узнаваемой в творческих кругах, Катрина изменялась и внешне. Только у нее дома, в квартире, которую купил ей отец, решив, что так он утешит свою совесть, можно было увидеть Катрину в старом перестиранном свитере и мешковатых штанах. На людях же она появлялась в вещах, сделанных на заказ, сшитых специально для нее.

Катрина делала все, что могла, чтобы забыть прошлое. Уйти от воспоминаний. Изменить себя и свой мир.

Джереми.

Он всегда привлекал внимание людей. Худощавый, с кудрявыми волосами брюнет небольшого роста с блестящими очками на минус семь вместо глаз. В большей степени его боялись, но не потому что он отталкивал людей своей внешностью или повадками, а лишь от того, что его не понимали. Он не очень любил большие компании. Ему было скучно в них. Джереми считал, что лишь один на один можно нормально поговорить с человеком, а другого общения он не признавал. “Зачем тратить время на пустую болтовню, когда его и так мало?”. Даже после расставания с Катриной он жил, не думая о завтрашнем дне.

Джереми любил спорить. Ему было все равно о чем - главное не принимать точку зрения оппонента. Это была забава, игра - потому что люди редко спорили с ним на серьезные, по его мнению, темы. Только изредка, да и то с неохотой и нерешительностью он соглашался. А соглашался Джереми лишь тогда, когда сам начинал верить в чужие слова. Мы проводили с ним в дискуссиях по несколько часов, играя в шахматы, преферанс или покер. Обычно мы оставались при своих мнениях. Я выигрывал в шахматы, он в карты. Что-что, а блефовать он умел отменно. Никогда нельзя было определить, что за мысли роятся за его блестящими очками.

Джереми любил свою работу. Помимо денег, она давала ему возможность слушать музыку дни напролет. Иногда мне казалось, что нет такого исполнителя, которого он не знал. Несколько раз я обращался к нему с просьбой составить сборники для моих личных корыстно-романтических вечеров. Он с удовольствием соглашался и на следующий же день приносил диск, прослушав который уже не хотелось ничего устраивать, а только сидеть и слушать музыку, выбранную им.

Еще на своей работе Джереми познакомился с Настей и, уже где-то через месяц, переехал к ней жить. Настя ничем не отличалась от девушек, которых видишь каждый день в метро. Таких, которых даже не заметишь в серой утренней толпе, спешащей по делам. Их быт был похож на вырезки из голливудских семейных фильмов шестидесятых годов: ни ссор, ни примирений, без страсти и огня. Не знаю, хорошо это или плохо, но когда я видел их вместе, мне казалось, что передо мной пожилая пара, прошедшая через невзгоды и печали и в спокойствии доживающая свой век. Порой даже улыбались синхронно. Они любили друг друга, но эта любовь была не такой, о которой пишут в книгах и за которую стоит умирать.

По ночам Джереми сводил пластинки в малоизвестных тихих клубах города. Я приходил его послушать, когда на душе становилось хреново. Из-за диджейского пульта он нежно шептал мне на максимальной громкости хаос и какофонию своих произведений. Я проходил к барной стойке и за бокалом виски со льдом дожидался, когда он меня заметит. Мы просиживали остаток ночи, наблюдая, как красивые девушки клеят богатых мальчиков, как вышибала не пускает в клуб пьяных вдв-шников, как сигареты заполняют минуты до рассвета. В те ночи казалось, что так можно без сожалений провести остаток жизни.

Прощание.

Его похороны были первыми в моей жизни. Не то чтобы раньше никто из моих знакомых не умирал, были и такие. Но раньше не приглашали - вот я и не приходил. Про эту церемонию я знал лишь из книг и фильмов. Все оказалось совсем по-иному. Окружающий мир свернулся до небольшого клочка земли, огражденный металлической проржавевшей изгородью. Смолкли все звуки вокруг, как только я зашел за калитку. Остался лишь слабый белый шум от начинающегося дождя.

Когда я увидел коричневый лакированный гроб, в груди у сердца что-то дрогнуло и начало неумолимо сжиматься. Стало трудно дышать. Я подошел ближе и поднял крышку. Это был первый и последний раз, когда я видел Джереми в костюме. На его лице застыла легкая тень улыбки, руки безвольно сложенные на груди побелели и стали похожи на старческие. Даже увидев его, я не мог поверить, что Джереми больше нет. Казалось, это просто глупый жестокий сон, а Джереми сейчас дома ждет Настю, готовит яичницу с колбасой на ужин. Я закрыл крышку и присел рядом. Все мысли куда-то пропали. Хотелось курить, сидеть дома, ни о чем не думать, ничего не знать.

В голове начали просыпаться образы из прошлого. Они волнами прокатывались по всем закоулкам моего сознания, раздирая меня изнутри. Мне хотелось кричать, плакать, смеяться. Появилось желание разбить все вокруг на осколки, стереть в пыль. Хотелось уйти, но не было сил, чтобы подняться. Гроб медленно начал опускаться под землю. Слегка поскрипывали петли. Прошло мгновение, и он скрылся в темноте двухметровой ямы. Я встал и начал забрасывать яму землей, погребая в ней воспоминания. Когда была кинута последняя горсть, мир начал обретать прежние очертания. Усиливался дождь. Где-то недалеко неслись машины, унося людей по электрическим улицам города. Для кого-то жизнь ничуть не изменилась.

Катрина позвонила на следующий день. Точнее ночью. Я сидел перед телевизором и, попивая кофе, безучастно воспринимал всю информацию, которую в надцатый раз выливали на меня новости. Симпатичная девушка, играющая роль синоптика, рассказывала на телеэкране как хорошо в Монако и как плохо в Новосибирске.

- Прости, не разбудила?
- Нет.
- Я хочу, чтобы ты отвез меня на его могилу.
- Зачем тебе это?
- Хочу попрощаться.
- Он не хотел, чтобы ты знала.
- Не волнуйся, ему уже все равно.
- Хорошо, я покажу тебе, где он.
- Спасибо.

Несколько секунд я еще слушал короткие гудки в телефоне. Появилось неприятное ощущение, как будто я сделал что-то не так. "Не волнуйся, ему уже все равно". А она ведь права - ему уже все равно. Может быть, именно этого он добивался… Диктор в очках и черном костюме монотонным голосом рассказывал об очередных забастовках студентов во Франции.

Ночь на кладбище была такой же, как и день. Электрическое освещение заполняло улицы безлюдного города с бесконечным количеством жильцов, отгоняя тени и сглаживая углы крестов. Я проводил Катрину, вышел за калитку и, включив в мобильном телефоне радио, стал дожидаться, пока она скажет свои прощальные слова. Музыка в наушниках заглушала ее голос, я лишь видел, как в такт песен с ее губ слетал теплый пар, превращаясь в белое облако. Она говорила спокойно, не торопясь, как будто уже давно заготовила эти слова и не раз проговорила их про себя. Катрина пробыла с ним примерно час. Когда она закончила, я выключил музыку, и мы неспеша направились к выходу.

- Спасибо тебе, что ты был с нами все это время. Мы оба знали, что как-то так все закончится. Извини, что тебе пришлось все это пережить. Мы тебя очень любили и не хотели причинять тебе боль. Но, похоже, другого выхода не было... Сгорели порознь до пепла. Но и оставаться друг с другом не могли. Но теперь уже поздно о чем-либо сожалеть… Завтра я улетаю в Москву. Будет время, приезжай.

Настроение сегодня.

Mon, 14 Jul 2008 10:24:14 GMT

Он всегда привлекал внимание людей. В большей степени его боялись, но не потому что он был чем-то страшен или уродлив, а лишь от того, что его не понимали. Он не мог перейти дорогу, если там была трещина. Он перепрыгивал ее, как пропасть. И в глазах был виден не поддельный страх. Постоянно поправлял, и без того идеально уложенные, волосы. И каждую минуту протирал очки.

Непрерывная паника уже стала неотделимой его чертой. Он считал шаги, фонари и стоящие у обочины машины, пока шел по улице. А ходил он лишь в магазин по необходимости, да обратно. И лишь когда на улице собирались сумерки. Только дома он расслаблялся. Приходя, запирал дверь на четыре замка и проверял каждый по несколько раз в отдельности.

Он не любил солнечный свет. Точнее он от него отвык. Наглухо закрытые, плотно зашторенные окна не пропускали внутрь ни звуков, ни света, ни воздуха города. Скромная мебель была обтянута безцветным полиэтеленом, который он протирал чистящим средством два, а то и три раза в день. В квартире не было ни телефона, ни телевизора. Из "чудес" XX-го века были лишь лампочки под потолком, да механическая печатная машинка черного и изношенного вида.

В резиновых медицинских перчатках он брал чистые листы бумаги и осторожно, неторопливо, боясь помять, заправлял их внутрь единственной собеседнице, которую знал.

Он думал, что писал нечто фантастическое и неправдоподобное, но читатель видел лишь безликую жизнь, столь похожая на свою собственную.

Февраль.

Thu, 10 Jul 2008 15:33:46 GMT

Обожаю ночной заснеженный Питер.

Когда на душе хреново и с наушниками, нежно шепчущими тебе на максимальной громкости хаос и какофонию нынешней моды, ты идешь в черном пальто, застегнутым под горло, виднеется только белый воротничок рубашки, одна рука в кармане, другая держит очередную сигарету.

Ты врываешься в шумный подвал, снимаешь наушники, и по ушам резко бьет запах веселящейся толпы, перепевок Битлов, звон посуды в баре.
Пробираешься к барной стойке, приветствуешь бармена, у которого часто, изредка, иногда, обычно пьешь виски со льдом в обеденный перерыв, пока еще нет и четырех дня.
Терпкий холодный вкус что-то сжигает в сознании и с каждым глотком становится все нежнее и нежнее.
Мимика постепенно становится чужой, ты все чаще улыбаешься и щуришь глаза, пытаясь сфокусировать зрение.
Говоришь на ломанном английском, так как парень из германии, сидящий по-соседству, не понимает русского, а ты в свою очередь еще не на столько пьян, чтобы понимать немецкий.
Время бежит, минутная стрелка часов стоит, а часовая после каждого твоего взгляда делает очередной шаг.
Девушка, что пришла с немцем, периодически подсказывает тебе слова и смеется в такт шуток.

Ты просыпаешься спустя пол часа, после перезвона будильников на всех мобильных в комнате.
Идешь чистишь зубы, рассматривая трехдневную щетину, затем наливаешь две чашки кофе, кладешь печенье и на подносе собираешься отнести в спальную.
Но девушка уже сама проснулась и выходит покурить.
Вы пьете кофе.
Курите.
Одеваетесь, и ты провожаешь ее до метро, а сам едешь в кафе на залив пить красный чай и слушать фортепианную музыку.
Встречаешь там школьную подругу, и вы беседуете, глядя на снежную бурю за окном.
На заливе всегда ветрено.

У тебя еще много встреч.
И только на одну ты хочешь пойти.
Но ты уверен, что после бессонной мгновенно прошедшей ночи она проспит весь день…

Sat, 28 Jun 2008 17:04:29 GMT

Вчера за комодом нашел пару пакетиков ангельской пыли.
Пакетики, конечно, громко сказано.
Как обычно она была завернута в белый целофановый мешочек и перевязана розовой ленточкой.
Он считал это своим незатейливым афтографом.
Я пару раз подшучивал, что лучше бы ленточка была черной, чем розовой, но он воспринимал это всерьез и обижался.
Несильно.

Прошло где-то три года с нашей последней встречи.
Ему тогда было чтоли дватцать пять, чтоли двадцать шесть.
Молодой парень, вечно небритый и с потрепанной невзрачной одежкой.
Не то, чтобы ему нравилось так выглядеть, просто он не считал нужным что-либо менять.
Познакомились мы с ним в небольшом кафе в центре города, где я переодически играл на фортопиано за пару чашек кофе и пачку сигарет.
Он же приходил туда после бессонных ночей, чтобы попробовать проснуться.
Ему это редко удавалось.
Со-временем он начал заказывать понравившиеся ему композиции и оставлял неплохие чаевые.
Я был только за, так как лишние деньги никогда не мешали, да и играть один и тот же репертуар намного легче, чем заучивать постоянно новый.
После его похорон я получил письмо, в котором он просил выполнить несколько указаний.
По-сути я сказал его "прощальные слова" Катрине.

*

Его похороны были первыми в моей жизни.
Не то, чтобы в моей жизни раньше никто не умирал.
Просто не приглашал - вот я и не приходил.
Пришедших было всего трое:
Католический священник, который проводил церемонию,
Серьезного вида мужчина в костюме,
И я.
Священник что-то лепетал о всепрощении и лучшем мире.
Гроб из красного дерева медленно опускался в могилу.
Где-то на середине церемонии мужчина в костюме ушел.
Остались только я, священник и Джереми.
Когда гроб опустился на самое дно, я взял лопату и по традиции, которую видел в каком-то фильме, кинул пару горстей земли.
Пошел дождь.
Это были спокойные похороны - ни грусти, ни досады.
Без боли и тоски.
Спокойные.

*

Просьба (если можно так назвать его указания, а он всегда, когда что-нибудь просил - делал это с таким видом, будто был уверен, что все будет сделано - Что бы он не захотел) заключалась в следующем:
Сначала нужно было съездить на вокзал и открыть ячейку камеры хранения номер 217.
Ключ прилагался.

Проснувшись по будильнику в пол восьмого утра, я еле смог собрать мысли в своей голове в упорядоченном виде.
Первый вопрос, возникший у меня из проблесков сознания, был: «Зачем?»
Зачем было так рано просыпаться и Что я хотел сегодня сделать.
Пока я шел в ванную, начала проясняться картина вчера составленных планов.
К сожалению, у меня всегда так.
Каждое утро я пытаюсь понять смысл наставшего так внезапно дня и причину окончания сна.
Умылся, позавтракал, оделся и, захватив с собой сумку, я вышел из дома.
На улице было еще темно, да и людей в такое время воскресным днем не наблюдалась.
Так, изредка по дорогам проезжали пустые маршрутки и возвращавшиеся после ночного подвоза частники.
Я сел в подоспевшую маршрутку и в сонном состоянии доехал до метро.
Купил жетон у странной кассирши с макияжем, как у Мерли Менсона в лучшие его года.
Стоя с закрытыми глазами, спустился на эскалаторе вниз и зашел в вагон.
Ехать нужно было до конечной, так что я спокойно расположился поудобнее на сидении и задремал.

Доехав до конечной и проделав все необходимые физические махинации для перемещения своего сонного тела, я добрался до вокзала.
В отличии от пустого города, здесь копошился куда-то спешащий народ.
Я дошел до камер хранения и открыл нужную мне ячейку с номером 217.
Когда я заглянул во внутрь, сработали инстинкты, привитые жизнью, и я постарался, как можно быстрее, захлопнуть дверцу.
Там лежали деньги.
Несколько пачек евро-купюр перевязанные розовыми ленточками.
И отдельно стоящий конверт.
Я понял, что поспать мне удаться еще очень не скоро.

*

"Хах, тысяча чертей, Фим, видел бы ты сейчас своё лицо! Скорее всего, когда ты читаешь это письмо я сверху или снизу стебусь над тобой по полной. Надеюсь, все же снизу, иначе вся моя система ценностей, которая и без того еле держалась, рухнет в небытие. Ну, давай ближе к делу - в ячейке лежат сорок восемь тысяч евро. Те, что с черной ленточкой - тебе. Видишь, я запомнил твои пожелания по дизайну. Это двадцать три тысячи. Ровно. Остальные двадцать пять ты отвезешь девушке по адресу ... . Ее зовут Катрин. Позвони ей сначала - телефон ... . Девушка очень милая, я знаю, тебе понравится. Но как видишь - обходится дорого. Шучу, конечно. Только не говори ей, что со мной случилось. Скажи просто, что не знаешь. Она не из тех кто будет докучать вопросами - так что ты легко справишься. Надеюсь, вы поладите.

Еще свидимся. Зная тебя, нескоро."

Я перечитал письмо раз пять, пока смог осознать, что происходит и чего от меня хотят.
Вышел в вестибюль и закурил.
Сон уже как рукой сняло.
Не говорить, что случилось – будет самым простым.
Я знаю лишь, что ты умер, не больше.
Что уж там, день начался неплохо.
Теперь нужно позвонить этой девушке и договориться о встрече.
Блять, какого хрена ты выбрал меня.
Мог бы по почте послать посылку, а не отправлять меня.
Хотя ты нашел чем меня подкупить.
Твои деньги и Твои девушки всегда были Моей слабостью, как бы я этого не скрывал.

*

- Так ты друг Джереми?
- Сложно сказать. По-моему у него не было друзей. Но мы часто проводили вместе время.
- Ты не знаешь что с ним случилось?
- К сожалению, нет. Я получил от него письмо с просьбой кое-что тебе передать. Не знаю, что ты будешь делать с этим, и не знаю зачем он попросил именно меня быть посредником.
Я протянул ей сумку, и она, не заглядывая, поставила ее рядом с собой.
- Тебе разве не интересно что там?
- Интересно...

Я чувствовал какое-то напряжение в беседе, хотя она и была доброжелательной, открытой и веселой девушкой.
Мы поболтали на отстраненные темы - на те, что обычно обсуждают люди, первый раз увидевшие друг друга.
И когда эти темы о погоде, работе, детстве, нынешнем времени и политики как-то сами себя исчерпали, воцарилось неловкое молчание.
Я поднялся из-за стола.

- Мне пора. Если что-нибудь понадобится - звони.
- Хорошо, спасибо тебе за встречу.

Выходя из кафе, я оглянулся.

Катрина неподвижно сидела и смотрела на пустой стул перед собой.
Наверное, она хотела там увидеть Его.

*

Она позвонила на следующий день.
Точнее ночью.
В три часа двадцать восемь минут.

Сидя перед теликом и попивая кофе, я безучастно воспринимал всю информацию, которую в надцатый раз выливали на меня новости.
На столе лежали пепельница, мобильный, пачка парламента и деньги.
Мобильник заиграл Lemon Tree, как раз, когда симпатичная девушка, играющая роль синоптика на телеэкране, рассказывала, как хорошо в Монако и как хреново в Новосибирске.
- Прости, не разбудила?
- Нет.
- Я хочу, чтобы ты отвез меня на его могилу.
Некоторое время я соображал, что ответить.
- Зачем тебе это?
- Хочу попрощаться, что здесь необычного..
- Он не хотел, чтобы ты знала.
- Не волнуйся, ему уже все равно.
А она ведь права.
Ему все равно.
- Хорошо, я тебе покажу, где он. Разбуди меня завтра, как проснешься, и я за тобой заеду.
- Спасибо.
Несколько секунд я еще слушал короткие гудки в телефоне.
Появилось неприятное ощущение, как будто я сделал что-то не так.
"Не волнуйся, ему уже все равно."
Диктор в очках серым голосом рассказывал об очередных забастовках студентов во Франции.
Когда появляются дела "на завтра" – начинаешь отсчитывать часы до подъема.
Я насчитал восемь часов.

*

Она просидела с ним несколько часов.
Все это время я стоял поодаль, перебирая в мобильном список радиостанций.
Она что-то рассказывала ему.
Иногда смеялась, но чаще плакала.
Ее руки бессмысленно теребили воздух.
Прошло два часа, и она уснула.
Я подошел к ней и присел рядом на корточки.
- Катрин, пойдем, я отвезу тебя домой.
Ответа не последовало.
Слегка скрипнув сердцем и спиной, я поднял ее на руки и отнес в машину.
У нее была темно-синяя субару 84 года.
Хотя прав у меня и не было, водить я умел.
Понадеявшись на удачу, я завел машину и, не спеша, поехал в город.
Она проснулась, когда мы подъезжали к ее дому.

*

Когда мы поднялись наверх, она приготовила чай.
Черный обычный чай.
На кухне сталинских времен заиграл патефон с очень знакомой песней.
Названия я так и не вспомнил.
Помнил лишь, что эта песня была саундреком к "Утомленным солнцем".
Танго.
Под скрип пластинки мы молча сидели друг напротив друга.
Я смотрел на нее.
А она смотрела в окно.
Опять пошел дождь.

Мы в тот день не промолвили и слова.
Непритронутый чай остыл даже не оставив напоминания о себе.
За окном стемнело, и город зажегся электрическим уютом.

Ошметками сознания по картине Шагала.

Sat, 20 Oct 2007 10:53:12 GMT

Я всегда отличался способностью делать хороший выбор. Например, в ресторанах всегда заказывал идеально подходящие друг другу блюда. Правда, почему-то персонал этих чревоугодных заведений после записи заказа смотрели на меня то с недоумением, то со страхом, бывало даже падали в обморок. Но я все равно искренне уверен, что еда должна, как и все в нашей жизни, оставлять яркие ощущения и воспоминания.

К тому же я без ума от этого превосходного чувства победы над мирозданием, которое приходит после сотворения единого, казалось бы, из несовместимого. Это можно сравнить лишь с любовью мужчины и женщины. Вначале, чувствуешь, как сердце разгоняется и бьется чаще, затем появляется благоговейный трепет в груди, и, в конце концов, выплеск бурных "эмоций". Правда в первом случае это чаще происходит в местах не столь отдаленных с символикой "WC".

Но Вы не подумайте - меня интересует не только секс да еда. Помимо этого я восхищаюсь искусством. Нет ничего лучше, чем бродить по запутанным коридорам Лувра или Эрмитажа с одухотворенным выражением лица. Но, увы, лично моя натура способна восхищаться лишь классическими экскрементами талантов художников прошлых столетий. К сожалению, а может быть и к счастью, наше время не одарило мир "прекрасным и вечным". Нынешние "творцы искусства" для стимула своей фантазии нередко прибегают к ускоряющим веществам или дешевому спиртному. Почему к дешевому? Да потому что дорогое спиртное способно родить лишь очередную дозу искушений и разврата.

Кстати, об искусстве и его деятелях. Я совсем недавно узнал, что меня недолюбливает Лукас. Как теперь жить дальше... В одном из интервью он изрек, что не ценит зрителей, интересы которых останавливаются на кока-коле с попкорном. Но как может быть иначе? Ведь в кинотеатре нет ничего лучше, чем кидаться попкорном на премьере Звездных Войн в нерадивых зевак с передних рядов, своевременно потягивая колу и делая вид безучастности к происходящему. Главное потом успеть сбежать незамеченным, чтобы ненароком не растерять остатки своего здоровья.

Здоровье, оно ведь такое - то есть, то сразу его нету. Дороже здоровья может быть только его лечение. Но что нам до этого. Мы столь молоды и беззаботны. Нам позволено все - курить растительность южных стран, глотать химию и напиваться забродившей пшеницей, не заботясь о завтрашнем дне. А потом благополучно скончаться под шипованной резиной городского транспорта. Эх, романтика большого города.

Цивилизация, мать ее! Я уже и не помню, когда в последний раз оставался без горячей воды поутру и благозвучной песни фена, которая придает моей прически каноническую форму. Прям, как эльфевовая башня - только радиоволны и не ловит.

Как показывает практика, а она часто что-то показывает, внешность человека играет если и не основную, то одну из главнейших ролей в жизни. Милое личико в очках и, якобы, одаренное интеллектом, открывает мир немалых возможностей и лёгких путей. А если еще к этому добавить горстку талантов, то можно добиться невиданных высот. Правда, следуя такому рецепту, начинаешь видеть вещи, не особо приятные сердцу. Сразу, поджав хвост и спрятав клыки, куда-то убегает патриотический дух вместе с верой в разумность общества. Хотя нет - наше незабвенное общество еще как разумно, но, увы, свои возможности оно направляет на избиение собственных моральных и этических устоев. Ой, чтой-то мы опять о грустном. Ведь не все так плохо, во всяком случае, в этом меня пытается убедить мой психолог.

За окном осыпаются оранжевым ветром последние деньки осени, да братец-дождь играет в кораблики разноцветными листьями. Скоро наступит новый год, а вместе с ним и добровольная ампутация памяти веществами алкогольного и наркотического характера. Эх, благодать!

:)

Сон или опыт чужих воспоминаний.

Wed, 22 Aug 2007 09:54:24 GMT

Как же здесь холодно. Я даже перестал чувствовать свои руки, как будто они и не мои вовсе. Нестерпимо холодно. Где-то за стеной играет музыка, и слышатся голоса. Старый граммофон, скрипя и поскуливая, играет "Времена года".

Я беру вязальную спицу и прокалываю ладонь левой руки насквозь. Но почему-то не чувствую боли, только появляется слабое ощущение тепла. Оно постепенно усиливается, и я вижу, как из отверстия от спицы начинает сочиться черная густая кровь. Она течет вверх по руке, заволакивая собой мое тело. Голоса за стеной усиливаются, и музыка начинает пульсировать громче.

Кровь уже добралась до шеи и поднимается все выше. Нежно, но угрожающе, обволакивает мое лицо, застилает глаза. Мне страшно, безумно страшно. Я пытаюсь сделать несколько шагов, но не могу сдвинуться с места. Вокруг всё как-то изменилось. Я не могу понять что именно. Как будто время замерло, и я вижу перед собой мертвую, безжизненную картинку.

Очень тихо.

Я слышу только собственное дыхание. Высохшая кровь на моем теле превратилась в сухую корку. Каждый нерв кожи отзывается на прикосновение к ней. Я стараюсь ее содрать, раздираю себе руки, грудь, шею. И вижу как вниз с ярким звоном сыпятся горящие осколки моего тела. Падают, затухают и превращаются в зыбкую грязь. Первая волна. Я еле удерживаюсь на плаву. Меня затягивает, тащит вниз, в себя. Вторая волна. Всё...

Где-то играет музыка, слышатся веселые голоса, звон посуды, стук сердца, бег времени. Кто-то поет колыбельную. Наверное, мне...

Никотин?

Fri, 22 Jun 2007 21:17:06 GMT

Осталось всего три сигареты на оставшуюся ночь. Не много и не мало. Достаточно. Время сразу разбивается на промежутки... До восхода осталось шесть часов.

А она вышла замуж. В восемнадцать лет. Как-то странно даже... Я узнал ее осенью, когда мир вокруг приобрел яркие краски, готовясь к бесцветной зиме.

Андеграундный мир. Люди с морем проблем и стремлением показать миру кто они есть. Черный пафос. Праздники, заканчивающиеся грустью и развратом. Каждые выходные, сидя в уголке, я смотрел сквозь сигаретный дым на поэзию их мира. Один за другим они поднимались на сцену под шум толпы.

Так прошло пол года. Она читала свои стихи. Она кричала на толпу.. на меня. То плакала, то смеялась. И что странно: мы все в те мгновения жили ее чувствами. Аплодисменты. И она смешивалась со зрителями, ожидая "следующего".

Однажды мы встретились на улице. Осенью. До сих пор я не знаю, зачем она меня остановила. День прошел незаметно. Наступила ночь. Она осталась у меня тогда, и я боялся, что сон кончится, как только начнется рассвет.

В ту ночь для нас рассвета не было...

Осталась одна сигарета на остаток ночи. Скоро новый день... и без нее. Мы пробыли тогда вместе неделю, и она ушла. Так же внезапно, как появилась. Я больше не бывал в том мире. Наверное, боялся... боялся и не хотел знать, что могло бы быть, если я не дал ей уйти в последний вечер.

Теперь она замужем...

За окном неспеша поднимается солнце, а в пепельнице догорает огонек сигареты, забирая с собой воспоминания.

Давным давно.

Fri, 22 Jun 2007 21:09:30 GMT

Дребезжащий стук металлического молоточка возвестил о начале нового дня, так же бодро, как и семь лет назад. Старинный монстр, сделанный еще в СССР, исправно работал день из-за дня, назойливо прерывая покой тихого сна. Я любил это чудо техники и хранил его, как последний обрывок памяти о чудесном прошлом. Каждый день заводил пружину, и иногда - где-то раз в месяц, чистил его металлическое сердце.

Теплый летний ветер подул с моря, и по темной воде прошла слабая рябь. Дорожка луны казалась призрачной тропой в сказочные странны, а звезды, отражавшиеся на спокойной глади, далекими мирами, где кто-то смотрит на такое же море, но, может быть, с фиолетовой луной.

Я сидел на песке, глядя как в серебренном сияние тлеет кончик сигареты. Иногда, выписывая им слова в воздухе. Пустой пляж напоминал берег необитаемого острова, даже с верхних полей сюда занесло перекати-поле. Стайка рачков горела нежно-зеленым светом близ края воды. некоторых выносило на песок и они медленно, ползком возвращались обратно в море.

Я услышал чьи то шаги за спиной, но совсем не хотелось оборачиваться, и я с надеждой подумал - может пройдут мимо. Но шли именно ко мне, и вскоре я услышал, как кто-то плюхнулся совсем недалеко от меня.
- Привет - негромкий женский голос мелодично разрезал висевшую в воздухе тишину.
- Привет - не оборачиваясь, ответил я.
- Не дашь покурить?
Я молча достал из кармана пачку и положил рядом с собой.
- А огонька?
- Внутри.
После шумного города, визжащих машин и гудящей толпы совсем не хотелось с кем-то говорить
- Спасибо - почти шепотом донеслось справа от меня. Я достал еще одну сигарету и тоже закурил. Какое-то время мы молча сидели, и я уже стал забывать, что в этом мире кроме меня, моря, звезд и луны есть кто-то еще.
- Меня Кристина зовут - дружелюбно сказала она, но я ничего не ответил - а ты не слишком-то разговорчив... В это время года тут никого не бывает, и я со скуки не знаю куда деваться. Обычно приходиться ждать первого заезда, чтобы база ожила. Так говорит Смотрящий. Ты часто тут бываешь?
- Последние шестнадцать лет - эта база принадлежала когда-то моему деду.
- Странно, что мы не встречались. Я тут с пеленок бегаю, правда так рано приехала впервые. Обычно с родителями, да братьями. Но сейчас никто не смог, и меня отправили одну. Неделю тут маюсь. А ты когда приехал?
- Пару часов назад.
- Надолго?
- С месяц пробуду, пока заезд не начался.
- Молчалив, нелюдим, Странный ты...
- Все люди разные, мне и в городе хватает общения - попытался оправдаться я. С чего вдруг - мелькнуло в голове.

Сигарета погасла, и я поднялся. Обернувшись, я увидел молодую и очень красивую девушку. Она сидела, обхватив ноги руками и положив на них голову. Светлые волосы спадали до плеч, а над ухом блестела маленькая заколка в виде бабочки. На ней была серая футболка и мешковатые бриджи. В лунном свете она казалась озорливым ребенком

- Меня Ефим зовут.
- Я думала уже и не скажешь - с улыбкой сказала она - Ефим, составь девушке компанию в столь дивный вечер. Заодно и сигарет у тебя постреляю.
- Уговорила - ответил я и подал руку - куда пойдем?
- Пойдем к Камням.

Почти всю дорогу говорила только она - о том, какие бывают тут грозы, как видела она дельфина, выброшенного приливом на берег, о легендах и страшилках, ходящих про Заброшенную Базу, о том, как грустно смотреть на туристов в Чайке и о нашем старике Смотрящем, который уже более тридцати лет живет на базе и следит, чтобы ничего не развалилось. Я шел молча, куря сигарету и поглядывая, то на нее, то на еле видневшийся горизонт.
Спустя минут двадцать впереди заблестел первый выступ Камней. Весь испещренный маленькими норками, от ударов морских волн, он напоминал муравейник. Когда-то там жили змеи, но сейчас "муравейник" был пуст, как и весь пляж на несколько миль по обе стороны от нас.
- Может назад? Я дальше бы не хотел идти - сказал я.
- Хорошо, может сходим днем подальше?
- Посмотрим.
Дальше первого выступа, после небольшой лагуны, начинался дикий берег, ничего интересного я в нем не видел - только песок, камыш и блеклого вида кустарник.

Дойдя до места, где мы сидели, она предложила встретиться завтра и разведать Заброшенную Базу.
- Мы часто играли на ней детьми. Я там давно не была, с тех пор как ее закрыли. Сходишь со мной?
- А как же твои истории о призраках и тому подобному?
- Не бойся, если что - я тебя защищу - улыбнулась она.
- Ну, раз защитишь - то пойдем.
- Ты где остановился?
- В "Директорском" домике.
- В таком большом доме и совсем один? Не одиноко так проводить отдых?
- Не знаю, я как-то об этом не задумывался.
- Хм, я за тобой зайду утром - будь готов.
- Приятных снов.

На следующий день я проснулся по привычке в восемь утра. Утро было холодным и очень не хотелось вылазить из-под теплого шерстяного одеяла. Но сон как рукой сняло, и нужно было чем-то заняться.
Я встал, собрал умывальные принадлежности и нехотя побрел к умывальнику.
База находилась на холме, да, как и все, на этом побережье – весь холм был из чистой красной и белой глины, ребенком я, помниться, даже мастерил что-то, потом выставлял на солнце и ждал, пока мягкое творение приобретет твердость камня. Со всей базы можно было увидеть море – утром, под слабыми лучами солнца оно сливалось с безоблачным небом. После душного города, бетонных джунглей, серого неба – весь этот мир казался нереальным сном, миражом, который вот-вот исчезнет. Я чистил зубы, глядя на морской горизонт, странное ощущение понимать, что много километров вокруг есть всего три живые души.
Вернувшись, я включил чайник и сделал себе слабый кофе, закурил и стал ждать, когда зайдет за мной ночная незнакомка.
- Тук-тук – услышал я женский голос за дверью - Проснулся?
Я подошел и отпер дверь. На Кристине был легкий красный сарафанчик и такие же красные босоножки.
- Побрился бы.
- Легко сказать – вода-то ледяная в умывальнике.
- Пойдем?
- Пойдем, я только фотоаппарат захвачу.
Заброшенная база находилась совсем недалеко – в пяти минутах от нашей, нужно было только подняться на очередной холм. На ржавом металлическом заборе, окружавшем базу, виднелась потертая табличка с название “Дельфин”. Давным-давно, когда мы приезжали на море с родителями, я гулял тут с отцом. Тогда еще база работала, и повсюду сновали отдыхающие. Теперь же вокруг виднелись лишь остатки былой роскоши. Кирпичные коробки в три этажа с выбитыми в них окнами, асфальт местами пробитый ростками молодых побегов, куполообразная столовая по центру базы с потрескавшимися стенами и ржавыми дверями – жизнь оставила это место и, похоже, не собиралась возвращаться.
Пока мы шли по базе, Кристина насобирала ромашек и пыталась сплести из них венок – рукодельницы из нее не вышло, и она разбросала цветы по сторонам, а один отдала мне.
- Почему ты сюда приехал один?
- Было не с кем, но отдохнуть очень хотелось. Да к тому же я соскучился по этим местам. А ты почему одна?
- Можно сказать, что и мне "было не с кем".
- Слабо верится, что такой девушке, как ты, никто не захотел составить компанию.
- Тоже самое можно сказать и о тебе. Ты не очень похож на парня, который обделен вниманием. - улыбнувшись ответила она. В юношестве от ее взгляда я, наверняка, залился бы краской.
Мы подошли к столовой, и я с трудом смог отодвинуть, приросшую к земле, дверь – звонкий металлический скрип разнесся по всей базе. За ней оказалось большое просторное помещение. Свет еле проходил через отверстия в потолке – похоже когда-то это были окна. Побродив по помещению, мы дошли до спуска в темный подвал, где лежала мертвая собака – интересно как она сюда попала. От худа подальше мы решили погулять на улице и больше не разведывать эти руины – не ровен час, как они сложатся под тяжестью времени.
Пройдя базу, мы вышли к Змеиной Балке, которая выходила к берегу. Недалеко нашелся прочного вида веревочный мост через нее. Дойдя до середины, нам открылся чудесный вид - по обе стороны расщелины росли густые деревья, а в самой Балке полным-полно было камыша. Море еще не отошло от утреннего штиля и только начинало просыпаться.
- Змеиной она называется, потому что там змеи живут. На днях даже видела одну на берегу – грелась на песке. Большая такая, толстая – ужас.
- И что ты сделала?
- Убежала, конечно. Я их досмерти боюсь!
Мы прошли вдоль края балки и спустились к берегу.

Весь день мы гуляли, купались и разговаривали. Время подошло к вечеру, и я пригласил Кристину на самодельный ужин. Готовить я люблю до сих пор, особенно, когда готовлю не только для себя. Настрогав свежих овощей, я выложил их по краям тарелок. Отварил молодой картофель и сделал из него круги внутри, а в центр положил хорошо прожаренный стэйк. Не то чтобы я хотел произвести впечатление, просто я и сам люблю, когда еда не только хороша на вкус, но еще и выглядит, по возможности, красиво.
- Какая прелесть, не ожидала. – сказала Кристина, как только я поставил тарелки на стол.
- Я искренне надеюсь, что на вкус будет не хуже, чем на внешний вид.

Когда ужин подошел к концу, мы перебрались на веранду с видом на море. Диск солнца уже коснулся линии горизонта, и все небо окрасилось в красно-оранжевые цвета. Мы молча сидели, слушая шум волн и наблюдая, как в постепенно темнеющем небе появляются первые звезды. Казалось так можно провести вечность.

Fri, 27 Apr 2007 00:12:38 GMT

В комнате за столом сидят четверо. Каждый из них уже в преклонном возрасте. Лет под семьдесят-восемьдесят. Седые волосы, морщины, дрожащие руки, потухший взгляд.

- В пятьдесят первом я окончил школу и поступил в университет. На специальность инженера-строителя. В те годы все было очень просто - нужно было только учиться. Мы все были уверены в завтрашнем дне, не то, что сейчас.

В воздухе раздался щелчок, и барабан повернулся на одно отделение.

- Да, время было другое, мы тоже были “другие”. Мне в пятьдесят первом оставался один год до окончания техникума, я даже уже знал, куда получу распределение. В Новосибирск, там я потом и остался.

Еще один щелчок.

- Я там как раз служил. Хороший город, но климат так себе. Холодно все-таки. Помню, дожидаясь дембеля, произошло невообразимое. Весть пришла к нам шестого марта 53-го (Автор: 5 марта 1953 года скончался Иосиф Виссарионович Сталин). Мы даже представить себе не могли, что это случится. Все гадали, что будет дальше.

Щелчок и опять впустую. Я взял прохладный метал в свои руки и прокрутил барабан, даже не задумываясь: повезет мне или нет.

- Получается мы тогда были не так уж далеко друг от друга. Я жил и учился, еще в школе, в городе Томске – это три часа езды от Новосибирска. Да, в пятьдесят третьем было страшно, но я еще не особо понимал почему. Сейчас, спустя столько лет, все пережитое в то время кажется глупым, во всяком случае, мне.

Щёлк… я ощутил легкое облегчение и в то же время досаду. Круг начался заново.

- После университета я приехал в Москву, город весь бурлил жизнью. Хотя Москва всегда была, как большой муравейник. Получил квартиру и собирался жениться, двадцать четыре года – поздно по тем временам. Но что-то не заладилось, и мы «остались друзьями», как сейчас говорят.

Щелчок.

- Мне в этом плане “повезло” больше. Еще в техникуме я познакомился с девушкой, и мы вдвоем отправились в Новосибирск. Как получили квартиру – поженились. Эх, знал бы я тогда на что иду, подумал бы дважды. Стыдно, конечно, сейчас так говорить, но, увы, она оказалась настоящей бестией. Прожив вместе тридцать четыре года, она меня оставила, пусть земля ей будет пухом… Признаться, только тогда я и смог вздохнуть полной грудью.

Щёлк.

- Не знаю… я никогда не думал о женитьбе. После армии вернулся в Москву и поступил на заочное в университет. Как окончил учебу, погрузился в работу, совсем не думая о личной жизни. Карьера забирала все время, но зато всего за десять с лишнем лет я поднялся от простого рабочего до директора Завода имени Ленина. А в шестьдесят девятом умерла моя мать, отец-то погиб задолго до того, еще на войне.

Щелчок и вновь подошла моя очередь.

- Сейчас смотрю на своих внуков - они даже не знают чем хотят заниматься в жизни. Мир стал слишком большим, больше нет уютного железного занавеса, который делал нашу жизнь пускай и не столь роскошной, как сейчас, но намного спокойнее что ли. После школы я поехал поступать в Санкт-Петербург, правда, поступил со второго раза. Целый год жил в коммуналке, работал грузчиком. Помню моим завтраком, обедом и ужином - был кефир да буханка хлеба.

Я помедлил пару секунд и спустил курок. Впустую.

- Да, помнится, я тоже подрабатывал грузчиком - платили неплохие деньги. Тогда-то я и "заработал" себе грыжу на позвоночнике - теперь уже и не могу сделать больше десяти шагов, не присев отдохнуть.

Он нажал на курок, и раздался выстрел. Со стеклянными глазами мы наблюдали, как его тело медленно сползает под стол.

- В такие моменты ощущаешь, что все еще жив, неправда ли, господа?
- Нет, не правда.
- Тогда зачем ты этим занимаешься?
- А чем еще заниматься в моем возрасте и с моим здоровьем...
- Ладно, господа, соберемся через месяц. Я приведу "четвертого". Может в следующий раз повезет кому-нибудь из нас.

Tue, 10 Oct 2006 21:37:17 GMT

Должен сидеть, смотреть угрюмо в одну точку, потом молча встать и уйти... купить кольт, бутылку Виски, зарядить один патрон и дощелкаться у себя на кухне. Идеальный сценарий.

Tue, 25 Jul 2006 21:58:51 GMT

Я, наверняка, пожалею, что выкладываю столь страшные фотографии:

Опен Аир - скуфно и муторно. Если бы не спиртное, то холодно. Если бы не сигареты, то долго, Если бы не Эфир, то напряжно.

Одинокий Ковбой.

Sat, 24 Jun 2006 20:22:14 GMT

Я надеваю сомбреро и смотрю на угасающий закат. Мимо под дуновением ветерка пролетает перекати-поле. Сухой воздух щиплет кожу, и я немного щурюсь. А небо чистое, безоблачное, и уже начинают светить редкие звезды. Где-то там впереди под этим же небосводом меня ждет новый город. Точно такой же, как я покинул пару дней назад. И там будут такие же люди, живущие своими обыденными заботами. Таких, как я остались единицы, почти все нашли свое пристанище. А мне до сих пор приходится ехать все дальше на запад, не взирая на палящее солнце, обжигающий ветер и окаменевшую землю под ногами. Вперед и только вперед, пока сердце не остановиться, пока не найду того, что прекратит мой нескончаемый путь. Я закуриваю сигару и достаю из походной сумки початую бутылку виски. Терпкий вкус, ставший уже привычным, будоражит сознание. Угли в погасшем костре еле теплятся красным огоньком в начинающихся сумерках. Бог, если ты есть там наверху, взгляни мне в глаза и скажи, когда все это кончится? Когда кончится эта свобода, раздирающая душу на части? Где те оковы, которые дадут мне покой? Почему-то вечером всегда так тяжко. Не хватает тепла в этой чертовой пустыне. Постоянно зверский холод, и только спиртное может согреть меня. Выпивка, как жизненный тонус, табак, как воздух, женщины, как никчемное удовольствие. А внутри огромная черная дыра… и всепоглощающая пустота. Время не лечит – время опустошает и высушивает до капли. Остается только забыться и продолжать идти… в завтрашний день.

С небес на землю.

Wed, 21 Jun 2006 17:35:44 GMT

Я смотрю на белый туман у предножья горы и думаю, как долго мне предстоит лететь. Легкий ветер как бы ненароком подталкивает меня вперед. А прыгать-то уже и не хочется. Ой, как не хочется. Но уже поздно выслушивать свои желания. Раньше надо было думать. Казалось, что все будет очень легко. “Пришел, увидел, победил”. Чего еще от жизни нужно? Я бросаю маленький камешек вниз и дожидаюсь гулкого стука. Не уж-то и мне предстоит так бессмысленно падать и ждать только одного – как весь мир услышит о моем фиаско. Помню маленьким мечтал держать мир под узду, чтобы все звезды были моими, а солнце светило ярче день из-за дня только ради меня. Но что сегодня, что тогда солнце светит одинаково, а звезды не выстраиваются в ряд по моему желанию. Но я не жалуюсь. Мне отнюдь не горько, что я сижу здесь и сейчас. К этому все и шло. Я поднимаюсь с зеленной травы, отряхиваю росу и подхожу к краю. Одного я все же добился, сбылась мечта мальчишки. Я стою выше всех. Весь мир у моих ног. Сейчас всё принадлежит мне одному и никому больше. И все взгляды прикованы ко мне. Все стоят и ждут. Ждут секундного момента, когда я буду падать с пьедестала. Им это необходимо – знать, что их идеал смертен, так же как и они. Иначе их жизнь станет пустой и безликой. Ну что ж. Смотрите и радуйтесь. Плачьте и скорбите. Теперь вам никто не будет мешать жить, как прежде – в мире и спокойствии. В мнимой утопии придуманных грез. Я делаю шаг вперед и чувствую, как ветер пытается не дать мне упасть. Но это не в его власти. Я лечу вниз с закрытыми глазами. И только ветер плачет мне на ухо о том, что все могло быть иначе.

Fri, 16 Jun 2006 23:28:56 GMT

Женщины - святое подобие ангелов, дарующие мнимые иллюзии.

И несколько фотографий "просто так"

...

Fri, 16 Jun 2006 21:59:37 GMT

-Пожалуйста, перевезите этот кейс по адресу *****. Спасибо большое.

Нифигасе, какой он тяжелый. Сердце немного съежилось. Вспомнилась фраза "Люди гибнут за металл. Пам-парам-пам-пам".
Я вышел из офиса и стал дожидаться маршрутки. В голове кружилась неприятная мысль: "Там наверное больше ляма. И это еще в евро. Считать сколько это будет в рублях страшновато.". Потом вспомнил, что давно не был на море, но сразу отогнал эту мысль. Откуда у людей такие деньги? Точнее откуда у Бориса такие деньги... Не удивительно, что он купил себе Вольво х950. А мне платит всего десять тысяч. К сожалению в рублях. Хотя в рупиях было бы еще обидней.

Жить хочется. Очень. Здоровым и на свободе. Но пол миллиона... евро... Борис меня закопает вместе с моими мечтами. Где-нибудь в парке возле Смольного, рядом с фонтаном.

Я ехал в маршрутке, за окном проплывали какие-то заводы, фабрики - промышленный район - серое пятно в "культурной столице мира".
"Мне этих денег хватит на пару десятков лет, а если останусь в России, то до конца света доживу. Я за всю свою жизнь столько не заработаю. В нашем мире, чтобы быть богатым, нужно или таковым родиться, либо изобрести что-то и продать.". Увы, но родился я не в богатой семье, а чтобы что-нибудь нужное изобрести мне понадобится лет сто. Выйдя из маршрутки, я нервно закурил.
"Но почему бы не поехать сейчас же в аэропорт? Виза шенген есть - лети хоть куда. Правда "что" я скажу насчет денег... да, не катит... Можно на поезде - не "хоть куда", конечно, зато безопасно. Хотя узнают куда уехал и за мной приедут..." Ну зачем я стал работать на Бориса? Имя еще такое - в любом дешевом фильме так зовут какого-нибудь мафиозника или маньяка-убийцу. Так и вижу.. он.. с топором.. в хоккейной маске.. меня...

Да и как мне такую перевозку доверили... Небось едут за мной, смотрят, проверяют. Подонки, скаты, сволочи - за что они меня так мучают?! Интересно кто-нибудь вообще по Питеру расхаживал с кейсом набитым кучей денег? Внукам буду рассказывать... если доживу и сердечный приступ не схвачу.

В наушниках играла песня Titiyo "Come along". Сигареты выкуривались, не успевая толком разжечься. "Ладно, деваться некуда. Придется отвезти... Надо менять работу, а то поседею раньше времени." Я ослабил хватку галстука и поймал такси.
- В центр...

Ну и офис. Надо же так зажраться. Еще и секретарша блондинка.
- Здрасте, я от Бориса Борисова. Юриста.
- Да-да. Проходите, вас ждут.
Еще бы они не ждали. Кабинет в итальянском ретро стиле. "Вырасту, куплю такой же" - с усмешкой про себя сказал я.
- Здравствуйте, я от Бориса Борисова.
- Мы знаем, он звонил. Положите кейс на стол.
Я двинулся к столу. Как отдавать-то не хочется. Дайте хоть одну пачку из кейса, вам не убудет...

Тут голова что-то закружилась и я еле остался на ногах. Не знаю что на меня нашло, но я резко рванул к выходу, сзади что-то кричали, но стук сердца перекрывал все вокруг. Выбежав на улицу я мигом рванул к метро... И вот я уже трясусь в вагоне поезда. На юг, только на юг...

-Парень, ты что уснул? Кейс на стол положи.
- Да-да, извините.

Я вышел из офиса и побрел тихонько домой. Да... жизнь не сказка.

"Забавные отношения".

Wed, 07 Jun 2006 18:37:57 GMT

Первый раз я снею встретился, когда перешел в 10 класс четвертой школы имени Жак-Ива Кусто. Два отсавшихся года мы только были знакомы, можно сказать, лишь для того, чтобы говорить "привет" при встрече. Я бы не сказал, что она привлекала меня как девушка тогда, да и сейчас особого влечения к ней я не испытываю. После школы я поступил в университет и спустя какое-то время, праздник чтоли был, гулял с подругой, и она потащила меня к кому-то в гости на дом. Отказываться было лень и мы пришли в комуналку сталинских времен - квартира сама по себе была огромных размеров - около 8-9 комнат плюс ванная, два туалета и кухня, мне бы такую с евроремонтом и я бы стал самым счастливым жильцом планеты. Но в каждой комнате был отдельный жилец - это портило весь вид.

Вот так месяц за месяцом я стал появляться у нее дома, она тогда еще жила со своим парнем. Парень отличный, я с ним очень сдружился и даже подумать не мог, что когда-нибудь буду видеть их только по отдельности. Стали видеться втроем чуть ли не каждую неделю. У них дома я отдыхал душой, как в заоблачном раю - никаких забот, весь окружающий мир с его насущными проблемами оставался за дверьми этой маленькой комнаты в огромной камуналки.

Прошел где-то год, и у них начались, не понятные мне, проблемы. В общем как и у всех пар - что-то когда-нибудь начинает барахлить, казалось бы в столь отлаженном механизме. В итоге они разъехались, но я старался не прекращать отношения ни с ней, ни с парнем. Заходил к ней в гости, обсуждали современную литературу, смотрели фильмы, курили всякую гадость, как обычные "закадычные приятели", а с ним мы пили пиво, смотрели футбол, играли в преферанс, обсуждали девушек, и знакомились с новыми пассиями.

Первый "забавный случай" произошел месяца три назад. Я сидел у нее дома, слушали сборник классической музыки - Грига, Брамса, Вивальди и др.. Я сидел на диване, она удобно улеглась поперек него же, положив голову мне на колени. Маленький котенок, которого она купила у (каких-то) бабушек, улегся у нее на животе, и начал мурчать. Сам незаметив, я перешел от поглаживания котенка на нее. Сердце непроизвольно стало биться чаще. И... через несколько минут мы уже лежали обнаженные на все том же диване. Несмотря на всю романтичность момента, мне в голову билась одна и та же мысль - о том как все начиналось, о ее отношениях с парнем, ставшим ныне моим другом, и об идилии, которую я ощущаю, общаясь даже с ними по отдельности. Наверное, я испугался, что все потеряю или что все кончится так же как и у них. Никогда бы раньше не подумал, что предложу девушки остановиться, но все бывает в первый раз. Она немного "посопротивлялась", но куда тут денешься. Мы оделись, покурили, успокоились и я поехал домой как ни в чем не бывало.

Отношения совсем не испортилось, отнюдь - стали более открытыми. Такие "события" стали повторяться раз-два в месяц. Но чувств, как с моей стороны, так и с ее, не появилось. Такие же как и были в самом начале нашей дружбы. Сейчас она в кого-то влюбилась, парень вроде отлчиный. Я в свою очередь строю отношения с одной девушкой. Но как ни странно наши забавы продолжаются и по сей день. Вот такие вот забавные отношения. Апчхи.

Ждем.

Thu, 18 May 2006 21:21:17 GMT

Самолет медленно набирал высоту. Стюарды что-то лепетали на итальянском, а за окном виднелась серая земля петербурга. Вот и все, впереди шесть дней...
...
Наверное, так и начну свой рассказ о поездке во Францию. Пока что я жду только одного - своего заезда к Ксении, чтобы забрать фотографии. Надеюсь на завтра.
...
Работа немного изматывает - сегодня работал 8 часов, исколесил пол города, побывал в 6 юредических фирмах. Устал. Зато много гуляю. Может загорю.
...
Эх декаданс.
Случайные встречи.
Стол. Преферанс.
Горящие свечи.
На патифон надета пластинка.
Гои сидят и слушают Стинга.
...
Абсурд. С улыбкой на устах.

Марсель, Марсель.

Mon, 01 May 2006 15:32:03 GMT

Именно так звали несчестного героя фильма "Восемь женщин" и именно в город под таким названием я вылетаю в среду.
Француского, я к своему сожалению, не знаю. Но я уверен, что смогу найти общий язык с аборигенами сей дальней, затропезной страны.

Кстати о фильме "Восемь женщин".
Последнее время я стал задумываться о том какие женщины, ой простите, девушки меня окружают. Самое забавное, что все они если и не ненавидят друг друга, то очень недолюбливают - и поэтому приходиться общаться с ними по отдельности. Не сказал бы, что я этому не рад - всех сразу бы я просто не выдержал. Все они очень разные, как-будто с разных планет... Жаль что нельзя объединить всех в одну и жить счастливо :)

Главное, чтобы меня не постигла участь бедняги Марселя.

Один неторопливый день

Wed, 19 Apr 2006 22:43:37 GMT

Будильник бодро начал пищять в 9.30 утра, он отлично знал свое дело, и минут через 10 мне пришлось втсать и отключить его. Вставая и проходя этот длинущий метр от моей кровати до будильника, я подумал, что уж слишком жестокое это изобретение и нужно придумать что-то более доброе и пушистое. Мне всегда охота творить, изобретать и работать по утрам - но к завтраку это проходит. Благополучно справившись с будильником, я по-привычке вернулся в теплую кровать и лег досыпать, подумав, что если кому-то нужно будет меня поднять - то подымут. А обществу сегодня я был нужен для двух благородных дел. Первое - это отвезти анализы моего полугодовалого племянника в какую-то детскую больницу на Третьей Красноармейской. И второе - сходить вместе с Ксюшей в киноклуб в Бончбруевиче, чтобы она могла повидать Мишку, которого очень " любит ", она меня долго упрашивала вместе с ним встретится - а т.к. я всеравно хотел сходить посмотреть "умный" фильм, то согласился - я бываю очень добрым малым.

Проснулся я в пол второго от звонка домашнего телефона. Нехотя встав и дойдя до трубки, я сказал "Алло, за что вы меня так?" и услышал в телефоне возмущенные вопли матери - по ее словам я должен был давно встать, поесть и быть в полной готовности творить добрые дела. Простояв в трусах пару минут разговора и молча кивая, я вернулся в кровать так и не вняв наставлениям родителя. Но мой чудный сон уже был прерван, да и день уже начался - так что пришлось проснутся окончательно.

На то чтобы проснутся "окончательно" у меня ушел час с половиной - я умылся холодной водой, почистил зубы, пошел на кухню и включил телевизор. Пролистал пол сотни каналов, но не нашел ничего интересного - так что включил мультфильмы - хоть какой-то звуковой ряд для завтрака. Налил себе кофе - сто лет его уже не пил, но сегодня уж очень захотелось - добавил сливок и посмотрел за окно. Шел дождь - очень красивый дождь, очень весенний дождь - и небо было очень легким. Вода легко сыпалась мимо моей кухни куда-то вниз, слегка барабаня по подоконнику. Выпив кофе и съев немного печенья с вареньем, я позвонил Ксюне и пригласил к себе домой в гости, чтобы потом уже поехать в киноклуб. К себе я ее пригласил, можно сказать, впервые за последние месяца четыре - просто раньше как-то не приглашал, да последнее время мы с ней видимся не так часто, как, наверное, хотелось бы. Это единственная девушка, пока что, в моей жизни, от которой я хочу большего чем мне дают - может это только привычка, а может и нет. На мое приглашение мне ответили, что это будет не рационально и лучше где-нибудь встретиться - "ну ладно" подумал я. Окончил разговаривать я, уже сидя за фортопианно. Оно очень растроилось, но еще могло издавать кое-какие музыкальные способности. Посидев за ним минут десять, я подобрал пару мелодий Рэйскорп и Джей-Джей Ёхансана, диски которых я недавно приобрел. Довольный, сел на диванчик и стал смотреть в окно - дождь уже закончился, но серые тучки еще не расползлись, только местами виднелось голубое небо. Взял гитару, которую уже не трогал долгие месяцы и с грехом на пополам настроил ее, пальцы непривычно заныли от металических струн. Играть на ней я не стал и оставил лежать на диване.

Посмотрев на часы, обнаружил, что время близется к четырем и пора потихоньку собиратся в путь-дорогу. Вспомнил что должен был отвезти творения своего племянника в больницу и набрал Иру. Она сказала, что ничего делать не нужно, т.к. она съездит туда сама с ребенком, чтобы сделать еще какие-то процедуры. Я облегченно вздохнул и побрел в ванную, зайдя в родительскую комнату и взяв там из шкафа оранжевое полотенце. Включил воду, снял трусы и залез под душ. Вода была теплой и нежной. Я постоял пару минут, закрыв глаза и не думая ни о чем. Вода с шумом падала на дно ванны, согревая мое тело. Помыв волосы шампунем от Шварскопф и тело гелем от Мэкс, я вылез, высушился, побрился, поцарапав себе шею, и поматерился по этому поводу. Пока я сушил волосы, позвонила Ксю и предложила встретится у Приморской, т.к. ей нужно было занести там в типографию фотографии - я по привычке согласился и пошел одеватсья. В зале я нашел, брошенные там, джинцы фирмы Мерседес - мои единственные и поэтому любимые. Одел белую рубашку с узором из морской символики, кораблики там всякие, и еле нашел пару чистых белых носок (или носков :) ). Потом одел свой вильветовый пиджак с капюшенном. Вроде все. Был чист, побрит и готов к употреблению.

Выйдя на улицу, я искрене порадовался погоде - тучи чуть разошлись и можно было увидеть яркое весение солнце. Подождав немного сел на 186 маршрутку и отправился к Приморской, где меня уже ждали. Подъезжая, я увидел на противоположной остановки стороне, стоящую Ксюшу. Как всегда хорошо и аккуратно одета - на голове черная классическая шляпка с изображеннием сидячей кошки, белая куртка с пушистым воротом, синие облегающие джинсы и черные туфли. В классических джинсах синего цвета я ее увидел наверное впервые, во всяком случае раньше я не замечал на сколько сексуально они на ней смотрятся. В голове промелькнула слабая мысль обиды. Мы обменялись приветствиями и сели в только что подъехавшую 128ую маршрутку. Я сел на место поближе к водителю, чтобы заплатить за презд, а Ксю пошла занимать нам места позади. Ксюша всетаки очень вежливый человек, т.к. смотрела на меня с вопросом в глазах - отдавать ли деньги ей за проезд, на что я слегка ухмыльнулся и заплатил за двоих. Пока укладывал сдачу, заметил взгялд какого-то парня, сидячего напротив, и посмотрел ему прямо в глаза. Очень многие люди сразу отводят взгляд, некоторые погодя - и только те, кто полностью уверен в себе не боятся продолжать смотреть в глаза другому человеку. Парень отвел взгляд, на что я опять ухмыльнулся и немного порадовался небольшой победе над другой особью мужкого пола. Приятно чувствовать себя сильнее, чем другие.

Во время всей поездки, которая была долгой из-за постоянных пробок и красных светофоров, мы болтали на светские темы, не имеющие никакого смысла - сейчас я даже и не вспомню о чем они были. Как обычно было весело. Глупая привычка веселить людей.

Приехав на мойку мы дошли до дверей Бонч Бруевича и прошли в "отдел по оформлению пропусков". Молодая девушка несколько раз переспросила куда мы идем, после чего выписала нам пару пропусков и попросила поставить отметку об уходе. Поднявшись на второй этаж, мы прошли в 205 аудиторию, где был небольшой навесной экран и проходили сеансы киноклуба. Народу было как всегда очень мало - человек 10 наверное. Мы сели на третий ряд, за которым редко кто садился, т.к. он был третьим и находился дальше от двери, чем первый и второй. Поболтали еще немного, дожидаясь отставших киночленов, после чего Слава начал свою речь.

Слава - это парень лет 20. Он создал этот киноклуб в Бонч Бруевиче и показывал там уникальные фильмы снятые не для ширпотреба. Парень, по моему мнению, очень красивый - русское лицо, брюнет, прическа чуть ниже ушей - так называемая шапочка - ему идет. Чистая кожа, хорошая осанка, добрые глаза. Одет небогато, но очень опрятено и видно, что следит за собой. Перед каждым фильмом он рассказывал немного о нем - не о сюжете, а о съемке или каких-либо ососбенностях. Говорил всегда интересно и красиво.

Сегодня был фильм под названием " Реконструкция ". Фильм 2003 года. Получивший золотую пальму (вроде пальму) на каком-то фестивале, где победителям вручали золоты пальмы (вроде пальмы вручали - толком не запомнил). Мне очень понравился этот фильм, он был необычно снят и сюжет был странно меняющийся - из кадра в кадр у меня возникали разные эмоции и чувства. Словами сложно описать какие ощущения я испытывал. Сидеть в этом киноклубе не так легко, как хотелось бы - стулья деревянные, как в школе. Зад постоянно затикает, так что приходится иногда ворочатся, что не очень помогает. Во время просмотра я глянул на Ксю, из-за ниспадающих волос я не мог увидеть ее лицо, и мне почему-то показалось, что она смотрит не на экран, а куда-то вперед. Я осторожно убрал волосы и оказалось, что ошибся, и она смотрит фильм. Она взглянула на меня как-то странно, я не знаю что это за взгляд - но появился он не так давно. Где-то с полгода наверное.

К концу фильма приперся Мишка - я знал, что он опоздает - но думал не на столько. Ксюша итак была в веселом настроение, так тут совсем раззодорилась. Все-таки у нее неповторимый нрав, наверное, только из-за этого я с ней и общаюсь. Мы досмотрели фильм и пошли в Чайную Хижину. На улице шел проливной дождик, что не помешало нам благополучно добраться до чайной. По пути Ксю распрашивала Мишку о его делах, жизни и всякой чуши, что обычно спрашивают у старого друга, которого давно не видели. У меня после фильма сложилось очень странное настроение и дождь его только усилил. Серьезное, но очень легкое. Таким оно осталось и до конца вечера.

Придя в чайную мы не нашли ни одного свободного диванчика - все диванчики были "зарезервированы", о чем глагольствовала табличка на столах рядом с ними. И нам пришлось сесть за обычный стол и сидеть на обчных стульях. Я был голоден и заказал себе пиццу, горячий бутерброд с сыром, яблочный штрудел и зеленый ароматизированный чай. Ксю последовала моему примеру и заказала пицу, эклер, что-то там еще и черный чай. Мишка взял только чай, какой уже не помню. Пока нам готовили заказ, я взял шахматы и мы с Мишкой начали играть. Ксюша нам пыталась "помочь" расставить фигуры - учитывая, что она знает где стоят только пешки - ей это удалось неплохо. Мишка за все наши игры, играли мы за все годы нашего знакомства раз двадцать, ниразу не выйграл. Не то чтобы он был глупым парнем, или не умел играть в шахматы - просто мне часто везет. Мы играли, болтали, ели. так прошел где-то час. Партия закончилась нечьей - остались только два короля.

Выйдя из Хижины я захотел еще погулять - дождь кончился и было очень свежо. Ксюша меня поддержала и Мишке пришлось согласиться. Мы прошли к Спасу на Крови, потом мимо Русского Музея к Дому Кино, а оттуда к Летнему Саду и через Марсого Поле вернулись к Спасу и дошли до Невского. Весь путь Ксюша болтала с Мишкой, а мне было лень говорить. Точнее не "лень" - просто не хотелось. Небо было очаравательно красивым - уже редкие облака неподвижно лежали в лучах угасающего солнца. Ксюше и Мише похоже было не посебе видеть меня таким - меня это задело, не приятно когда от тебя ждут постоянного веселого нрава. А мир вокруг был прекрасен. Город-Сказка, Город-Мечта. Отражение неба в воде каналов и лужах, вечерние фонари в стиле 18 века, легкий ветерок. Во время прогулки я нашел кафе под название "Доля Ангела", надо будет зайти туда на днях.

Подходя к Невскому, Ксю и Мишка стали решать что делать дальше. Позвонили Максу. Договорились о встрече с ним в Кафе Звезд. Но я решил изъявить желание поехать домой. Не хотелось видеть Макса, сидеть в Кафе Звезд. Хотелось поехать на метро. По Ксюше сразу стало видно, что она разозлилась, меня это позабавило, т.к. я знал, что так будет. Она постоянно злится, если я принимаю эгоэстические решения. И тем более, когда оставляю ее в компании наших друзей. Наверное, ей просто неуютно в "компаниях", а со рядом со мной она себя чувствует защищенной. Эх, мне эта психология... А Мишка немного смутился.

Спустившись в метро и зайдя в вагон, я стал рассматривать народ вокруг стоящий. Обыденные обыватели. Было две молодых парочки. Одна стояла прямо передомной. Красивый молодой парень в темном пальто с сумками и красивая девушка в черном пальто без сумок. Они похоже закупились где-то в бутиках на Невском и ехали домой. Глядя на них я порадовался, что даже в метро можно увидеть любовь.

Приехав на Приморскую, мне почему то захотелось пробежаться - выбежав из вагона я полетел к эсколатору. Почему-то спотыкнулся чуть ли не на каждой ступеньке, почувствовал слабое смущение за свою неуклюжесть, но продолжил бег. Добравшись до эсколатора решил не останавливаться на достигнутом и пошел по ступеням вверх. Пройдя половину пути, которая постоянно становилась меньше, я запыхался и подумал, что решение было не столь умным, как показалось на первый взгляд. Приехав наверх я пролетел остаток пути до дверей метрополитена, а дальше пошел неторопливым шагом. Людей было немного. Какой-то мужчина покупал цветы у старушек стоящих у торгового центра. Несколько парней пили пиво возле музыкального магазина. А я шел к маршрутке.

Сев на 128ую, я доехал до Гаванской и прошелся к своему дому номер семь. Медленно, перещитывая ступени, поднялся к своей двери на четвертом этаже. Достал ключи и зашел домой. Был хороший неторопливый день с красивым небом, красивым фильмом, с красивой девушкой и красивым парнем.

Mon, 17 Apr 2006 22:04:49 GMT

Вот сделаешь небольшой прыжок - и это уже считают за попытку улететь. И начинают стрелять, стрелять прямо по крыльям...
Падаешь, а они уже забрасывают сети, ставят капканы. Ловят, тащят в клетку и везут далеко-далеко - в холодную, сырую тюрму, где лучик света воспринимаешь, как что-то давно забытое, уже не имеющее значение...
И каждый день они все что-то от тебя хотят, прям жаждут чуда из твоих рук, маны небесной, красоты неземной, подвигов геройских. И ведь в упор не видят, что руки-то связаны, что крыльев уже нет и, что не будет ни чудес, ни подвигов, ни красоты. Злятся, лают и строют все новые стены вокруг...
И вот, когда они наконец-то разбредаются по своим жалким лачугам, чтобы набить свои животы, вырываешься на волю, наплевав на всех, и бежишь, бежишь пока стук сердца не перекрывает все звуки вокрук, пока глаза не наливются кровью, а мускулы тяжелой усталостью... Находишь старые крылья и маленький, уже погасший, нимб, сломаный лук и пару заржавевших стрел...

Приключения чукчи

Thu, 26 Jan 2006 22:46:49 GMT

Эх, зима...

Холодно...

Wed, 18 Jan 2006 17:57:29 GMT

На улице началась зима, уже -25 - а с Питерской влажностью это смерти подобно. Говорят будет -35, я тогда точно окачурюсь. Сегодня, чтобы разогнать холодную тоску, провалялся в ванной часа 3, слушая радио, закидывая ванну разными гейзерами, и почитывая Максим... всеравно холодно.
Но... Скоро будет лето.

Просто так

Wed, 11 Jan 2006 21:29:17 GMT

Ты умна, а я идиот
И не важно, кто из нас раздет
Даже если мне повезет
И в моей руке будет туз,
В твоей будет джокер.

Так не бойся, Любимая,
Ляг на снег.
Слепой художник напишет портрет.
Воспоет твои формы поэт.
И станет звездой актер
Бродячего цирка.

Один мудрец сказал.

Mon, 09 Jan 2006 17:16:43 GMT

Мир полон прекрасного и удивительного, каждый день можно почувствовать что-то новое. Мир дарит мне неповторимые восходы и закаты, ароматы цветов, пение птиц, журчанье рек и многое многое другое. Но отберите у меня все чудеса этого мира, все эти неповторимые восходы и закаты, ароматы цветов, песни птиц и журчанье рек. Заберите у меня свет солца и сияние луны, ласку ветра и тепло земли, но дайте взамен лишь одну женщину, ту которая станет для меня дороже жизни.

Еще совсем чуть чуть

Sat, 31 Dec 2005 14:04:47 GMT

но пора уже

Праздновать!

С НОВЫМ ГОДОМ! :)